Здесь больше нет рекламы. Но могла бы быть, могла.

Recent Posts

Pages: [1] 2 3 ... 10
1
Через годик-два может кто и ответит ;))
2
Здравствуйте) Я пишу диплом по работам Дж.Р.Р.Толкина) Не могли бы вы помочь, ответив на вопросик?)))
"Как для Вас, читателей и поклонников Толкина, понимаются понятия "легендарность", "эпичность", "легенда"?)))
3
Проза / Награда
« Last post by Adenis on 12/05/2022, 02:51:47 »
(Посв. светлой памяти В.Павлова и его любимой собаке, зачем-то вдохновивших меня на этот опус-экспромт)

Он нашел меня. Вылечил, выходил, деликатно и умело обращаясь с моим неизлечимым недугом. Помню, когда очнулась солнечным утром, он держал в руках чашку с молочной кашей и улыбался своей беззубой улыбкой, кончиками губ. Не белозубой, нет. Ему вовсе не нужно было улыбаться, он был прекрасен излучал  какую-то непонятную, внеземную красоту. Так мне тогда казалось, и это была правда.
 
Множественные переломы рук и ног, сломаны позвоночник и шея, лицо, ставшее невнятным месивом, нос, вдавленный в череп. Все это он вылечил, вправил, починил и восстановил - у меня снова была личность вместе с новой, еще лучшей внешностью, чем прежде. Мои поврежденные внутренние органы функционировали лучше чем прежде, кости и позвонки снова на своих местах. Очнувшись, с жадностью выздоравливающей,  стремительно идущей на поправку, поглощала я простую и вкусную еду, которую он приносил мне несколько раз в день. Он был интересным собеседником, но скромным и ненавязчивым, дни летели словно быстрые птицы в ясном небе.
 
Все вышло так оттого, что меня утащил боргх. Следила за козами, не заметила когда боргх спикировал и перепутал меня с козой - а потом, взлетев со мной в когтистых лапах, решил исправить ошибку, и выпустил меня. Я упала, покатилась по каменистому склону горы в обрыв, и разбилась о камни. Он, мой улыбающийся губами спаситель, подобрал меня тогда, без сознания и шанса выжить. Он подарил мне этот шанс.   

Когда моё здоровье восстановилось настолько, чтобы готовить себе пищу самой, он стал оставлять меня на некоторое время одну. Возвращался через день, иногда через пару дней - уставший, немного запыленный, но все такой же прекрасный. Он научил меня, как быстро приготовить вкусную еду, для этого у него имелась кухня со множеством небольших горшков и коробок. Надо было только правильно подобрать и смешать ингредиенты. В  горшочках была особая субстанция, мука, в каждом своя, различных цветов и ароматов. Правильная комбинация давала результатом питательный, живительный вкус каши, которую надо было совсем недолго варить на открытом огне. Скоро я набралась сил настолько, что сама ходила за водой на родник, перепробовав самые разные варианты и комбинации порошков, которые он называл "муками".

Утром, когда после короткой светлой ночи, всходило яркое солнце, в саду летали бабочки с большими - с мою ладонь - узорчатыми крыльями. Днём всегда шёл короткий ливень, когда он прекращался, сразу появлялась радуга и птицы начинали петь пуще прежнего . Деревья давали прохладу и приятную зелень. Иногда я выходила гулять в лес, собирала землянику, орехи и растущие на похожем на березу дереве плоды, похожие на бананы. За лесом было поле с грибами, а за полем снова был лес, пройдя который тут же снова  оказываешься дома. Это очень удобно, не надо возвращаться. Он это совершенно правильно придумал, такую планировку окрестностей.

Настала зима. Бабочки поменяли свой цвет на бело-золотистый, птицы все так же пели в зеленых ветвях. Снег накрыл землю легким одеянием, но я все так же собирала землянику. Ничего не изменилось, кроме того, что мои силы и здоровье были полностью восстановлены. Он пропадал теперь на несколько дней, а однажды пропал на неделю. Время летело быстро, и одновременно было таким размеренным и тягучим, заполняя каждый миг небольшими, но увлекательными событиями. Я не успевала заскучать, но каждый раз ждала его возвращения.

И однажды он не вернулся. Прошла неделя, затем еще одна. Когда прошёл месяц, а его все не было, я решила отправиться его поискать. Бабочки все так же кружили около лица, солнце светило ярко, птицы пели ничуть не тише обычного. Пройдя через лес, я пересекла поле и луг. Затем, снова войдя в лес, я пошла по знакомой тропинке, но на этот раз не оказалась снова у его дома. Лес становился всё темнее и темнее, темнота сгущалась. Дома всё не было, вместо него я увидела впереди некое светлое пятно.

Этим пятном оказался выход из пещеры. Снаружи было прохладно, примерно конец октября. Листья деревьев пожелтели, каменистый склон с пучками суховатой травы выглядел знакомым. Внизу паслось стадо коз.

Проследовав дальше, спускаясь по тропке вниз, мимо скал и кустарников, я оказалась в долине. Внизу, у подножия горы, жили люди: дома, огни, дым из печных труб. Я зашла в один из домов и спросила - не знают ли они его? Спрашивала снова и снова, но мне никто не ответил.

Пещера, из которой я вышла, была высоко в горах. Наступила ночь, стало холодно, мне показалось, что будет лучше остаться ночевать в одном из домов. Хозяева были не против, они ничего не возразили мне, когда я попросила разрешения прилечь на их кровати. Задремав, в полусне я услышала знакомые шаги. Это был он! Он сел на край кровати, улыбнулся своей скромной улыбкой. А потом впервые улыбнулся во весь рот.

На улице началось какое-то движение. Время было за полночь, но сквозь окна были видны люди с факелами, их было много, были слышны крики и громкие нервные возгласы. Запахло гарью: дом, в котором я находилась, загорелся. Тогда он взял меня за руку и мы быстро покинули этот дом, чтобы вернуться к нему, к нам домой.

Но домой мы не вернулись. Я оказалась в другом месте. Здесь не было ни леса, ни полей, ничего. Только туман, серый, как дымка над болотом, как дымок после почти потушенного лесного пожара. И он тоже был здесь.

У него оказались большие кожистые крылья, на концах этих крыльев были когтистые лапы. Он улыбался во весь рот, полный огромных желтых зубов. И пел. Его песня была беззвучной, она была прекрасной, про звезды, про ночной полёт, и про то, как потом наступит новый солнечный день, прекрасный в череде счастливых бесконечных дней.

Вдруг все снова изменилось. Мы были в пещере, вокруг нас были горшки. Он складывал в них прах сгоревших людей, тех, которые раньше бегали с факелами снаружи. Я, наконец, узнала и поняла, что он - Вечный. Меняющий облик, Преображенный Летающий Воин. Один из тех, что прежде, очень давно, превосходя людей во всём, парили над ними в небесах.

Он не хотел моей смерти. Его жизнь поддерживалась жизнями других существ, это было необходимо и обязательно. Он должен был летать, а они - ходить и обеспечивать его полёт. Он управлял ими, пока мог, но люди перестали слушаться его, и он был вынужден сменить свой облик на более эффективный, чтобы отнимать жизнь, распределяя её между собой и теми немногими, кто все еще признавал его за своего короля. Его прекрасный прежний облик никуда не пропал, его красота являлась его сущностью, неотделимой и неоспоримой, но он все дольше задерживался в облике ночного охотника. Боргх прилетал регулярно и забирал кого-то, обычно козу или собаку, но иногда и кого-то из людей. В тот  раз он выбрал меня.

Я не умерла, умерло только моё тело. Но память о нём не может исчезнуть быстро, и пока мы с ним помним, как я выглядела, или как я могла выглядеть, я буду здоровой и живой, пусть и внетелесной. Жизнь многогранна, её аспекты многочисленны. Он привязался ко мне, и я благодарна ему.

Мы снова в саду. Бабочки летают над молодыми яблонями, бананы со вкусом манго сами падают в ладони с берез. Мне хорошо. Я не хочу в туман. Мой повелитель любит меня, и я служу ему верно, своей любовью, с помошью которой и я, и он видим друг друга не так, как нас видят или не видят люди, а в точности и правдиво - такими, какие мы есть.     
4
Языки Арды / Перевод имён на эльфийский
« Last post by япростоспросить on 08/05/2022, 15:51:22 »
Всем привет! Я новичок в эльфийском. Подскажите, пожалуйста, как будет на квенья или сандарине "Путеводная звезда"?
5
Юмор / стих «Очарована, околдована...»
« Last post by Константин Околелых on 07/05/2022, 11:31:06 »
Если это уже было, я не виноват. Это поиск криво работает.


          Hамагничена, поляризована
          В поле вектора Е осциллируешь,
          Вся ты словно волна отраженная
          Бесполезный сигнал генерируешь.

   []       

Автор мне неизвестен.



<font size="1"><div align="right"><b>Прим. ред.:</b> тут этого точно не было.
Автор, судя по всему - Юрий Нестеренко.
С ув., <b>kidd 79ый</b>.
</font>

Автора знаю лично и участвовал в первом исполнении на репитиции "весны" физфака ВГУ в первой половине 90-х :)
Автор Павел Матюшин.
6
Проза / Сказание о Непожелавших
« Last post by Tinweros on 05/05/2022, 07:02:56 »
Кое-что о Пончероме Прыгинсе

2 часть

Понни и Филло не везло в жизни так же, как ранее их закадычному приятелю Пончо, и именно поэтому терять им в Бри было особо нечего. Недолго думая, эти хоббиты, забрав с собой своих молодых жён, отправились с очередным караваном гномов к далёкому Железному Взгорью, ибо сами много раз слышали рассказы Пончо о его похождениях в течение долгого года странствий. В твердыне гномов хоббитов перенаправили к Отпорному Перевалу, и так с тех пор на перевале появилась настоящая община Босоногого Народца. Однако на этом дело не окончилось. Слухи о диковинных чудесных подарках из далёких сказочных земель очень быстро расползлись по всему Бри и то, что вскоре два семейства хоббитов пропали вслед за Пончо и Евлантией, заставило некоторые другие семейства серьёзно призадуматься. Так не прошло ещё и года с тех пор, как на перевал прибыли Пудингсы и Бульберы, как там же объявились Сметунсы, Меняйлы и Смекайлы. Читатель наверняка заметил некую схожесть в фамилиях новоприбывших семейств, и в этом нет ничего удивительного – испокон веков свои фамилии хоббиты получали исходя из особенных черт их характера и наклонностей. Все эти сметливые семейства из Бри, едва оказавшись на перевале, тут же взялись налаживать оживлённую торговлю с таинственной страной, лежащей по восточную от него сторону. С того времени Отпорный Перевал перестал быть глухой охотничьей деревушкой и начал разрастаться, как тесто на дрожжах. Разумеется, этими-то дрожжами и оказался босоногий малорослый народец под названием хоббиты. Справедливости ради стоит заметить, что в сильные холода в этих краях хоббитам пришлось таки привыкать к обуви. Однако едва на Отпорном Перевале сходил снег, как они вновь забывали о своих башмаках и чунях до следующей долгой зимы.   
Вот именно таким замысловатым образом дело докатилось до событий, о которых и пойдёт рассказ в последующих главах книги.           
7
Проза / Сказание о Непожелавших
« Last post by Tinweros on 05/05/2022, 07:02:01 »
Кое-что о Пончероме Прыгинсе

1 часть

В этом предисловии читатель получит некоторые сведения о Пончероме Прыгинсе – отчаянном авантюристе и баловне судьбы, кто первым из представителей Босоногого Народца оказался на Отпорном Перевале Окружных Гор Эсгалдора. История эта не лишена интереса главным образом для тех, кто хочет знать больше об этом достойном хоббите, которому в своей жизни удалось подняться от батрака, долго гнувшего спину на своего господина, до всеми уважаемого хозяина знаменитого на весь северный край трактира «Привратник Эсгалдора».
Итак, начнём, пожалуй. Пончером Прыгинс родился ещё до Войны Кольца в небольшом поселении под названием Бри или Бригор, что разместилось к востоку от всем известного края под названием Шир. Норка его семейства была вырыта ещё его прадедом в западном склоне большого холма, к которому и лепилась вышеупомянутая деревушка. Расположенная на Великом Западном Тракте, прямо посередине между Серебристой Гаванью и Мглистыми Горами, эта деревенька служила своеобразным перевалочным пунктом для купцов и торговцев всех мастей и рангов. Тут нередко останавливались караваны гномов, курсирующих между Голубыми Горами и Железным Взгорьем. Здесь же можно было легко найти проводника, который за умеренную плату мог провести желающих как к руинам некогда славных городов Аннуминас и Форност, так и до самого Минас Тирита на юге. Население сей деревеньки состояло примерно поровну из людей и хоббитов. Жили бригоряне дружно, промышляя в основном торговлей и фермерством, причём земледелием, по большей части занималась хоббитовская половина населения Бри. 
Отца Пончо, Топпи Прыгинса, судьба не особо жаловала своей милостью. Этот трудолюбивый и во всех отношениях достойный хоббит был обедневшим фермером, едва сводившим концы с концами, чтобы прокормить свою небольшую семью, состоящую из престарелого отца, супруги и трёх детишек, старшим из которых и был наш Пончо. Именно поэтому с самых ранних лет Пончо пришлось наниматься на работу к одному из самых удачливых из числа бригорянских фермеров – Бодо Туку. Читатель наверняка услышал в этом имени нечто до боли знакомое, и потому отметим сразу, что мысль, посетившая его голову, верна. Этот Бодо Тук приходился родственником одному из самых известных семейств Хоббитании – знаменитых Туков, особо прославившихся немного позднее описываемых событий – по окончании Войны Кольца.
Пончо оказался прилежным работником и на удивление хорошо справлялся с возложенными на него обязанностями в хозяйстве Бодо Тука. Он то и стал приносить в семью Прыгинсов значительную часть дохода, позднее перевесившую те гроши, что получал от своего хозяйства его отец. Жизнь Пончо шла своей чередой, однако вскоре случилось то, что круто изменило судьбу нашего хоббита. Всё дело в том, что у Бодо Тука была красавица-дочка, и это, конечно же, не укрылось от внимания Пончо. Евлантия, как звали хозяйскую дочку, была миловидна и умна, и Бодо не чаял в ней души. Некоторое время Пончо пытался бороться со своей симпатией к красавице, но, в конце концов, таки не смог совладать со своими чувствами и по уши, безнадёжно в неё втрескался. В результате он стал рассеянным и забывчивым, и это быстро отразилось на его заработке не в лучшую сторону. Однако наш влюблённый не переставал стараться угодить хозяину, так как боялся, что Бодо и вовсе выгонит его, и тогда он больше не сможет видеть прекрасную Евлантию Тук. Вскоре его и без того непростое положение ещё более усложнилось, так как он заметил, что и Евлантия к нему вовсе не равнодушна. Тут-то всё и началось. Не то чтобы Пончо стал безалаберным и ленивым, да только в голове его жила любовь к красавице Евлантии, но никак не работа, которую поручал ему Бодо Тук. С тех пор нашего хоббита словно подменили – работа не ладилась, а зачастую он с ней попросту не справлялся. Дальше так продолжаться уже не могло, и вскоре Бодо уволил непутёвого работника. Несмотря на эту неприятность, Пончо вовсе не отчаялся. Ему в голову пришла идея, услышав о которой, друзья тут же подняли его на смех – он решил свататься к самому Бодо Туку! Но насмешки друзей лишь раззадорили Пончо, и уже на следующий день он явился к Тукам. Стоит ли рассказывать о том, как Бодо отнёсся к этому неожиданному визиту? В нашем случае, пожалуй, стоит: разъярённый Бодо приказал прислуге вышвырнуть Пончо из дома. Однако наш хоббит был не из тех, кто просто так отказывается от своих намерений, а потому, выждав несколько дней, явился снова. На этот раз Бодо уже спокойнее воспринял просьбу Пончо выдать за него свою дочку и отнёсся к нему более сдержанно – указал ему на дверь, не забыв, впрочем, натравить на назойливого жениха своих собак. Спасшись бегством, расстроенный Пончо вернулся домой. В тот день весь вечер моросил дождь, и настроение Пончо было – хуже некуда. Он хорошо усвоил урок, что во всех отношениях уважаемый и зажиточный Бодо Тук ни за что не выдаст свою дочку за него – нищего шалопая.
На следующее утро из-за туч вновь выглянуло солнышко и угасший было оптимизм с новой силой зажёгся в груди Пончо. Он зашёл в трактир, принял для храбрости стаканчик эля и направился к Бодо в третий раз…
Настырность Пончо наделала в Бри много шуму, и о новоявленном женихе заговорили повсюду. Вот и тогда все, кто присутствовал в трактире, после того как за спиной Пончо захлопнулась дверь, стали заключать пари – выкинет его Бодо из дома на этот раз, или же обойдётся собаками, однако в тот день не оказалось ни проигравших, ни выигравших.
В третий визит настырного жениха Бодо уже не ругался и не махал руками (было похоже, что в этот раз на него повлияла сама Евлантия, которой, как уже было сказано выше, Пончо был вовсе не безразличен). Разумеется, Бодо и не думал уступать дочери и менять своего отношения к Пончо, однако не хотел он и расстраивать Евлантию, а потому решил схитрить. В этот раз Бодо даже предложил присесть Пончо за стол, и они вместе какое-то время негромко разговаривали. Всё это время сама Евлантия наблюдала за беседой из своей комнатки через щёлку приоткрытой двери. Однако её растревоженному сердечку в этот день так и не суждено было возликовать от радости – Бодо потребовал невозможного: чтобы получить его согласие, Пончо должен был доказать, что достоин руки Евлантии. Для этого ему надо было принести Бодо целый сундук золота весом никак не менее пятидесяти фунтов! И несмотря на то, что в этот раз Пончо покинул дом Туков без помощи собак и рукоприкладства, настроение у него было – хоть в петлю лезь. С одной стороны Бодо вроде бы ему и не отказал, однако с другой выдвинул такое требование, что дело казалось теперь ещё более безнадёжным, чем если бы Тук вновь выбросил настырного жениха за ворота, а потому, в расстроенных чувствах, Пончо решил утопить своё горе в бутылке, в местном трактире под вывеской «Гарцующий Пони». Тем вечером домой Пончо так и не вернулся. Не вернулся он и на следующий день, а те, кто видели его в последний раз, перед тем как он пропал, говорили, что в «Гарцующем Пони» к нему за столик подсел странный старик в островерхой шляпе. Одни рассказывали, что узнали в том старике некоего Гэндальфа, другие совсем ничего не могли сказать о странном незнакомце, а для читателя будет сказано, что тем стариком был Мельхеор – синий маг, которого частенько принимали за Гэндальфа во многом по причине его выгоревшего на солнце плаща, который теперь уже казался серым, а не синим, как было ранее. Эти двое и вправду были столь схожи, что подобная ошибка была и вовсе не удивительна.
Так Пончо пропал всерьёз и надолго. В Бри его никто не видел больше года. Первые две недели в «Гарцующем Пони» чуть не каждый день заключали пари о том, куда делся незадачливый жених и как скоро он объявится, но уже через месяц о возмутителе спокойствия забыли. Лишь год спустя, когда о нём уже давно никто даже и не вспоминал, он неожиданно объявился, да и как объявился! Увидав Пончо на пороге трактира, старые приятели сперва даже приняли его за одного из удачливых купцов, в коих недостатка в Бри никогда не было. Но когда в «Гарцующем Пони» таки поняли, кто перед ними стоит, в зале на несколько минут повисла гробовая тишина, так что даже было слыхать, как жужжат над столами докучливые мухи. Пончо загорел, поправился и заметно окреп. Перед завсегдатаями трактира стоял состоявшийся завидный жених, которым теперь не побрезговали бы самые зажиточные семьи Бри. Да что там Бри! Теперь даже в Шире любое семейство было бы радо принять нашего Пончо как родного сына! Пончо выглядел, как состоятельный деловой хоббит из самых зажиточных семей Хоббитании и даже более того – был одет по последнему велению моды тех давних дней. В то памятное утро все, кому посчастливилось стать свидетелями того знаменательного явления, гуляли и веселились за счёт разбогатевшего Пончо. Уже на следующее утро блудный сын купил для своей обрадованной семьи замечательный дом в самом центре Бри, вмиг наполнившегося невероятными домыслами и небылицами. Новый дом Прыгинсов был построен из брёвен, по обычаю людей, однако круглые окошки и двери в нём позволяли счастливому семейству не слишком тосковать по уюту своей старой норки, передававшейся по наследству от одного поколения Прыгинсов другому. Слух о невиданном приобретении быстро разлетелся по всему посёлку, и бригоряне надолго получили новую пищу для сплетен и пересудов.
Итак, все с нетерпением ждали, что последует дальше, и Пончо не заставил себя долго ждать. Когда он явился свататься к Тукам в четвёртый раз, там уже были наслышаны о чудесном возвращении удачливого хоббита и встретили его с почестями, соответствующими его новому положению. Туки долго следили из окон – не направляется ли к ним Пончо, и более всех в этом усердствовала будущая невеста. Когда неотразимый Пончо, выряженный по последнему слову моды, появился у калитки Туков с роскошной шкатулкой и великолепным букетом цветов, Бодо сам выбежал ему навстречу и с подобающими знаками внимания и вежливости впустил во двор. В домах напротив не было ни одного свободного окна, где бы ни маячили, подглядывая за происходящим, любопытные соседи.
Не успел ещё Пончо войти во двор, как следом за ним к калитке Туков подъехала повозка, с которой соскочили два грузчика и спросили:
– Куда сгрузить, хозяин Прыгинс?
– Несите в дом, – коротко ответил Пончо и шагнул в открытую перед ним калитку.
Бодо уже слышал о Пончо многое, но такого всё равно не ожидал:
– Неужели этот шалопай таки раздобыл сундук золота?! – сгорал он от любопытства.
В этот раз лучшего приёма Пончо и ожидать не мог, однако праздновать успех было ещё ой как рано! Впустив Пончо в дом и увидев перед собой затребованный сундук золота, который вслед за женихом внесли грузчики, Бодо вдруг решил, что может позволить себе и поторговаться. Хотя Пончо и разбогател чудесным образом, однако он по-прежнему оставался в глазах Бодо простаком и шалопаем, вот Бодо и решил, что раз уж Пончо ухитрился раздобыть сундук золота, то сможет раздобыть и второй. Такой поворот дела был для Пончо словно ушат холодной воды на голову. После помпезного приёма Бодо он и в мыслях не допускал, что этой истории до конца ещё ой как далеко. Услышав заявление отца, невеста демонстративно надула губы перед всеми домашними и вышла, обиженно хлопнув за собой дверью. Пончо тоже завёлся и покинул дом не солоно хлебавши. Его возмущению не было предела. Он целый год скитался по миру, терпел лишения, не раз рисковал жизнью, и всё это для того, чтобы жадный Бодо вновь заставил его быть мальчиком на побегушках?! – Не бывать этому! – решил Пончо и стал смекать, как бы ему проучить жадного тестя. Он вновь направился в «Гарцующий Пони» и надолго засел там со своими приятелями. Никто не мог сказать, о чём они шептались, однако вскоре в Бри произошло то, чего не случалось в нём от самого его основания…
В один прекрасный день Пончо вновь пропал, однако, на этот раз не один! Вместе с ним исчезла и красавица Евлантия! Бодо был в ярости. Он решил, что прохвост и мошенник Пончо силой увёз его дочку, однако всё было не так – Евлантия уехала с ним по своей воле. В тот же день в погоню были посланы поисковые патрули, однако они поскакали в сторону Шира, на запад, ведь никто не мог и предположить, что Пончо с Евлантией направятся в места, в которые не рисковали соваться даже отчаянные сорвиголовы!
Пончо же со своей невестой, верхом на пони, поехал к друзьям – гномам с Железного Взгорья, с которыми он успел подружиться во время своих странствий в течение долгого года. Для этого ему с Евлантией пришлось преодолеть Мглистые Горы и даже Лихолесье! Там, на Железном Взгорье, Пончо вновь встретился с Мельхеором, который и направил его с караваном гномов к Отпорному Перевалу.
– Там живёт один мой старый друг, – сказал Мельхеор перед расставанием. – Поезжайте к нему и передайте от меня вот это письмо. Он во всём вам поможет и в нужде не оставит.
Так Пончо с Евлантией и поступили.
– Уж там-то твои до нас точно не доберутся, – сказал Пончо Евлантии, и она с ним согласилась.
И надо сказать, что была у наших беглецов настоящая любовь, ради которой Евлантия согласилась бы уйти с Пончо хоть на край света. Собственно говоря, так оно впоследствии и получилось.
Первых хоббитов северный край встретил сурово. В тот год выдалась морозная зима, и снег падал с небес, не переставая. Гномам, с караваном которых шли хоббиты, было не привыкать, но для теплолюбивых Пончо и Евлантии переход дался непросто. Но любовь – на то она и любовь, чтобы вытерпеть ради неё всё, что может встретиться на пути, и даже более того. Так на Отпорный Перевал, где к тому времени уже проживало несколько людских семей и полдюжины следопытов и охотников, попало первое семейство хоббитов. В то время поселенцев на перевале было не более сотни, и верховодил среди них старец Аргал – друг Мельхеора. Тот старец, как и Мельхеор, был синим магом и поселяне его побаивались, но Отпорный Перевал не покидали, так как зимы там были более мягкие, чем на заснеженных Северных Пустошах – так влияла на климат перевала благодатная таинственная земля, лежащая к востоку от него. 
Беглецы облюбовали удобное место в корнях Хозяина Перевала – удивительного гигантского дерева, подобных которому хоббиты ещё не видывали. Пончо по дедовским обычаям вырыл уютную норку, где они с Евлантией и поселились. Этой-то норе впоследствии и суждено было стать сердцем поселения и единственным на перевале трактиром «Привратник Эсгалдора». Она же была и первой хоббитовской норой в этих отдалённых от мест проживания Босоногого Народца местах, так как люди, жившие там, строили дома из брёвен. Избы следопытов были полуземлянками, но всё равно не норами, как у Пончо.
Пончо и Евлантия всем сердцем полюбили этот суровый, но неотразимый своей особенной красотой край. И хотя на заснеженных равнинах Северных Пустошей большую часть года гуляли студёные ветра, однако восточный склон перевала был надёжно защищён от их неистовства. Именно поэтому на восточном склоне и расположилась большая часть жилищ местных поселенцев. Вскоре Пончо заметил, что перевал посещают много охотников и следопытов, но что было особенно удивительно – с востока на перевал время от времени приходили эльфы! Тогда-то Пончо и смекнул, что, построив небольшой трактир, он сможет неплохо подзаработать, давая приют отчаянным путешественникам севера и дивным гостям восточной долины. Так наш сметливый хоббит и поступил. Читатель уже хорошо знает, что это было верным решением, благодаря которому Пончо удалось обрести среди своих соседей вес, а затем и стать душой местной общины. С тех пор, как в корнях гигантского дерева появился самый настоящий трактир, посёлок понемногу начал расширяться. Дела молодой четы Прыгинсов пошли на лад, и вскоре у них родился сынишка Отто.
И всё же, хотя Пончо и был доволен своей новой жизнью, однако временами на него наползала тоска по родным краям и покинутому далёкому дому. Он часто вспоминал свою матушку и отца, младших братишку и сестрёнку. И однажды он решил отослать домой весточку своим родным, чтобы знали они, что он жив-здоров и всё у них с Евлантией хорошо. Пончо дождался первого весеннего каравана с Железного Взгорья, и когда гномы возвращались обратно, передал с ними письмо и подарки в небольшом сундучке, который, как и сами подарки, выменял у эсгалдорских эльфов. Не забыл Пончо и о двух своих друзьях, передав для них просто замечательные сувениры, изготовленные руками искусных эсгалдорских мастеров. Внутрь сундучка Пончо вложил записку с указанием, чтобы его отец сам раздал всем, что кому положено.
Гномы – народ обязательный, и уж если им кто чего поручил, и они за это взялись, то вывернутся наизнанку, но поручение непременно выполнят. Так и получилось, что сундучок Пончо попал на Железное Взгорье, а уже оттуда гномы с оказией доставили его в Бри. Так уж вышло, что посыльный отыскал Топпи Прыгинса в «Гарцующем Пони». Когда почтенный гном Фамбур из Торговой Гильдии Севера и родом с Железного Взгорья вошёл в трактир, он отыскал взглядом слегка захмелевшего Топпи Прыгинса и уверенным шагом направился к нему. Приметив шагающего к нему бородача, Топпи сразу что-то заподозрил. В тревожном предчувствии рука хоббита безвольно разжалась, и кружка пива, что он держал, опрокинулась на стол. Гном с серьёзным видом подошёл к столу, за которым сидела компания отдыхающих бригорян и спросил, глядя на Топпи:
– Топпи Прыгинс, если не ошибаюсь?
– Точно так, почтенный… не имею чести знать вашего имени, – растерялся Топпи.
– В таком случае мне велено передать вам вот это, – и Фамбур с важным видом поставил на середину стола сундучок, который держал под рукой. Задерживаться гном не стал, а сразу же развернулся и направился к выходу.
– Но… от кого? – очнулся от неимоверного удивления Топпи, однако дверь за гномом уже затворилась.
Так в Бри узнали о том, что Пончо жив-здоров и всё у него в полном порядке, однако откуда прибыла дивная посылка никто не мог и предположить. Подарки рассматривали с неимоверным восторгом, так как все они были сделаны руками эсгалдорских умельцев, и нигде более ничего подобного никто в округе делать не умел. Друзья Пончо, Понни Бульбер и Филло Пудингс, получив подарки с далёкого перевала, сразу призадумались: – Раз уж у Пончо там всё так хорошо, то почему бы тогда не отправится к нему?
8
Проза / Сказание о Непожелавших
« Last post by Tinweros on 04/05/2022, 19:13:26 »
Так заканчивается вторая книга о приключениях Пакмелония Прыгинса и его друзей. Текст подан в таком виде, ка он был написан с самого начала, поэтому в нём встречаются некоторые оплошности. Разумеется, здесь необходимы качественная редакция и корректура, но путешествовать со своими героями, признаюсь честно, мне было очень интересно. Надеюсь, положительные эмоции и впечатления посетили и тех, кто этот текст прочли. Если здесь найдутся те, кто хотели бы продолжить приключения на просторах Средиземья, могу сообщить, что у меня есть для таких читателей весьма содержательное продолжение...
9
Проза / Сказание о Непожелавших
« Last post by Tinweros on 04/05/2022, 10:23:21 »
Стражи Эсгалдора

Послесловие

Сквозь бессчётные века до нас дошёл древний манускрипт, в котором так описываются последние часы осады Нимлонда:

И было так, что на третий день силы защитников города подошли к концу. И уже мало кто мог тогда держать в усталых руках меч, а бессчётные орды армий Атармарта продолжали накатываться на стены Белого Города. И тогда Тинвэрос Мудрый вспомнил давнее завещание своего отца – Владыки Тарэдэла:
– В последний день, когда всё придёт к концу, поднимись по ступеням башни Тир-Этиль на самый верх, и прими из ножен мой старый добрый меч Нарандуниэ. Тогда с друзьями, или без них, воздень его к западу и призови Трёх, кто в начальные времена создали его во имя будущего величия Нимлонда – владык Ульмо, Варду и Ауле.
И когда ты сделаешь это, то небеса над тобою разверзнутся, и немеркнущий свет Владык Запада снизойдёт на чело твоё. В то время падут все те, кто дерзнул пойти против воли Илуватара Единого, а ты поймёшь, что отныне слава Нимлонда нетленна.
И тогда Владыка Тинвэрос вместе с Алатаром Синим и Даэроном Песнопевцем из последних сил взбежали на самую вершину башни Тир-Этиль, и Тинвэрос взялся за рукоять Нарандуниэ. Воздев обнажённый клинок над головою, он выполнил волю отца своего и, обратившись к западу, призвал владык Ульмо, Варду и Ауле. Тогда Алатар поднял к небесам свой посох, а Даэрон запел песнь. Так в последний миг скрестились над головами трёх меч победы, жезл мудрости и бессмертная песнь, соединив в себе отвагу, молитву и терпение.
И свершилось то, что было сказано в древнем пророчестве. Свинцовые тучи над белокаменной башней Тир-Этиль разошлись, а с неба грянул чудный золотистый свет. На мгновение всё погрузилось в звенящую тишину, а затем земля сотряслась и почва ушла из-под ног темных ратей, взявших в кольцо Белый Город. И тогда воды озера Рилнен хлынули на берег и смыли большую часть вражеского войска. Затем с небес грянул гром, и те из врагов, кто ещё оставались на подступах к Нимлонду, были сбиты с ног. Порыв шквального ветра сорвал паруса с многих кораблей, на которых отплыли те, кто уходили на запад, но все смотрели на башню Тир-Этиль, а по их щекам катились слёзы. Прямо на глазах отплывающих Белая Башня сначала стала прозрачной, словно утренняя дымка, а затем медленно исчезла из виду.
Однако же, никто не видел падения Нимлонда, а потому с тех самых пор поговаривают, что Белая Башня Нимлонда и поныне стоит на страже света в затерянных в пространстве времени лесах Эсгалдора, древо Эр-Айналдар всё так же охраняет туда вход, а путники, что устали от суеты жизни, терпеливо ищут ту башню, чтобы присоединить свои сердца к трём, кто и по сей день так и остались стоять на страже грядущего мира. Теперь все те, кто не забыли эту легенду седых времён, хранят в своих сердцах искру, что досталась им от света Белой Башни, и искра та время от времени вспыхивает в их груди, отражая боль мира.



В древних свитках сохранились ещё многие сказания старины, но о них пойдёт речь в последующих книгах.




                                                                                                           03.07.2008 г.
10
Проза / Сказание о Непожелавших
« Last post by Tinweros on 04/05/2022, 10:21:59 »
Стражи Эсгалдора

Глава 28

У последней черты

4 часть

Несмотря на то, что друзья находились далеко от чудовищного орудия, но даже на таком большом расстоянии им всем заложило уши. Пако хорошо видел, что Северные Ворота полностью разрушены, но от сильного шока совершенно растерялся и не представлял, что делать дальше. Нобби сидел рядом на земле и держался за голову, а Лимпи пошатывался, словно его спросонья поставили на ноги. Немного придя в себя, Пако увидел бегущего к нему Алатара. Маг что-то кричал, но что именно, из-за звона в ушах хоббит никак не мог разобрать.
Волшебник на ходу схватил обеих хоббитов за руки и, не пытаясь хоть что-то объяснить, потащил за собой. Пако успел ухватить за рукав Лимпи и теперь все трое едва успевали перебирать ногами, чтобы не растянуться на земле.
Гавань встретила друзей тревожной тишиной, и лишь издалека по-прежнему доносились звуки яростного боя. Вся пристань была заполнена нимлондцами, избравшими путь на запад. Большей частью это были женщины, и лишь небольшой отряд, численностью не более трёх сотен, был призван защищать их в пути.
Эльфы собрались вокруг небольшой, хрупкой фигурки в бирюзовом одеянии, в которой Пако без труда узнал Тэльтинвэ. Рядом с принцессой молчаливо стоял её давний друг и наставник Даэрон. Тэльтинвэ молчаливо возвышалась над толпой, а её тревожный взгляд был устремлён не на запад, куда ей предстояло вести свой народ, а к родному городу, где в эти минуты насмерть стояли многие её братья и сёстры. В дрожащих руках девушка держала небольшой, мерцающий дивным светом, ободок и в том, что это была Ромэнсильмэ, у Пако не было никаких сомнений. Тэльтинвэ нерешительно поглядывала то на диадему, то на ещё и теперь прекрасный в своём величии Нимлонд. Её сердце разрывалось на части при мысли о том, что в городе всё ещё остаются многие её братья и сёстры, но не могла она нарушить и клятвы, данной своему отцу. Рядом с принцессой стоял Даэрон, и что-то непрестанно ей говорил, однако казалось, что Тэльтинвэ совсем его не слышит.
У пирсов, врезающихся далеко в водную гладь, плавно покачивались на волнах четырнадцать кораблей. Матросы спешно делали последние приготовления, готовясь к скорому отплытию. Внезапно почва под ногами затряслась, а с севера донёсся ужасный, режущий слух, вой. Все вокруг зажали уши и инстинктивно присели, чтобы не повалиться на мостовую. Земля как будто пустилась в пляс, то плавно двигаясь из стороны в сторону, то подскакивая вверх, сотрясая всё, что на ней находилось. Сверху посыпались пыль и каменная крошка, а всегда безупречные стены Нимлонда покрылись трещинами. Это продолжалось несколько минут, а затем прекратилось так же внезапно, как и началось. Немного придя в себя, Пако поднялся с четверенек и, ловко пробираясь через толпу эльфиек, бросился к Тэльтинвэ. Лица девушек были бледны от ужаса и многие из них испуганно вздрагивали, когда хоббиту невольно приходилось их расталкивать в стороны. Пако всё искал и искал, но вскоре понял, что совсем заблудился. Из-за своего маленького роста теперь он совсем ничего не видел, и его шансы отыскать принцессу посреди толпы казались ему совсем ничтожными. Когда он уже совсем отчаялся, то внезапно почувствовал на своём плече чью-то руку. Задрав голову вверх, он увидел перед собой Эвингила. В этот раз эльф не улыбался, как это ранее всегда бывало при встречах с друзьями. Суровое лицо воина словно скрывало под собой скорбь и отчаяние. Эвингил протянул хоббиту руку и быстро провёл его к Тэльтинвэ.
Убитая горем принцесса стояла на коленях и, сложив руки перед собой, не выпуская из них диадему, беззвучно шевелила губами. Глаза её были закрыты, а по щекам одна за другой скатывались слёзы.
Пако подошёл к девушке, сочувственно взял её за руки, и лишь только после этого она обратила на него свой растерянный взор.
– Госпожа, – мягко сказал Пако, – вы должны сдержать слово, данное вами вашему отцу. Наденьте Ромэнсильмэ и исполните свой долг, а иначе все жертвы вашего народа останутся напрасными.
Тэльтинвэ нерешительно уставилась на диадему, словно совсем про неё позабыла, и еле слышно выдохнула:
– Но… я не могу.
– Тогда позвольте это сделать мне, – тихо сказал Пако. – Я тоже обещал Мельхеору, что выполню его просьбу и доведу это дело до конца.
Тэльтинвэ без возражений протянула Ромэнсильмэ в руки своему маленькому другу, словно это была какая-то, мало значимая для неё, безделушка. Она по-прежнему стояла на коленях, и Пако не составляло теперь особого труда надеть диадему на голову принцессы. Однако хоббит не спешил. В этот миг он внезапно ощутил огромную ответственность, казалось бы, такого простого и незначительного действа, отчего у него даже перехватило дух. Сколь немногим великим королям и отважным воинам довелось примерить это удивительное, исполненное скрытой внутренней силы, украшение! А ведь среди них теперь был и он – маленький хоббит с Отпорного Перевала! Он навсегда запомнил то мгновение безумного счастья, безраздельно овладевшее всем его существом, едва Ромэнсильмэ коснулась его чела, и на какой-то миг ему вновь страстно захотелось испытать это неповторимое чувство… однако внутренний голос тихо, но настойчиво прошептал:
– Не смей!
Пако судорожно сглотнул и с трудом перевёл взгляд на Тэльтинвэ. Девушка доверчиво смотрела хоббиту в глаза и безропотно ждала свершения неведомого ей таинства. Она доверяла ему, доверяла так, как только дочь может доверять своему любимому отцу. Словно во сне Пако протянул руки вперёд, и Ромэнсильмэ коснулась шелковистых, русых волос Тэльтинвэ. С этим касанием от диадемы во все стороны заструился совсем иной свет, чем тот, которым она всегда лучилась до этого. От яркого золотистого сияния Пако невольно прищурился, а все вокруг увидели, что на чело принцессы сверху опустился тонкий луч. И когда все подняли головы вверх, то увидели, что этот свет струится из башни Тир-Этиль, где на самой её вершине хранился меч королей Нимлонда – легендарный Нарандуниэ. Так нимлондцы восприняли явленное чудо как благоволение Владык Запада, и многие с радостью вспомнили о том, что днём ранее таким же образом у стен Нимлонда были благословлены на подвиг и те, кто остались защищать родной город от полчищ тьмы.
В этот удивительный миг эсгалдорцев, собравшихся на пристани, объял безудержный порыв благоговейного трепета, и они дружно опустились на колени перед своей новой владычицей. Даэрон не мог сдержать слёз, а Тэльтинвэ устремила взор к башне и, встретившись взглядом с лучом дивного света, улыбнулась, словно увидела там образ своей матери. В эти недолгие мгновения свинцовые тучи над гаванью разошлись, и сквозь них проглянуло солнце, а у берега тут же послышались плеск и радостное посвистывание дельфинов. Но торжество света длилось недолго, ибо вскоре луч с башни начал медленно угасать, и небо над головами вновь затянуло тучами. Однако свет, которым зажглась Ромэнсильмэ, не исчез, но словно факел во тьме и теперь продолжал светить всем вокруг. И в этом дивном сиянии Тэльтинвэ словно преобразилась. Она медленно обвела взглядом своих собравшихся братьев и сестёр и, набрав грудью воздуха, заговорила:
– Благословенны вы, мои братья и сёстры, ибо десница Отца Нашего, Эру Единого, осенила нас в сей грозный час. Сегодня все мы прощены за ослушание Старших Братьев наших, ведь отныне одарены благодатью самого Владыки Предвечного. И Его Немеркнущий Свет проведёт нас через пустыни и горы, равнины и леса, ибо судьба наша – путь на Заокраинный Запад. Там уже давно ждут нашего прихода и теперь мы не должны отвергнуть тихий, но настойчивый Зов Владык Амана. Но если столь сильно благословлены мы, то сколь сильнее благословение на челах тех, кто своими жизнями оплачивает наше будущее счастье. Они те, кто ныне открывают нам путь на запад, и мы не можем отринуть их жертвенный дар. Взойдём же, братья и сёстры на корабли, ибо время наше пришло!
Окончив речь, Тэльтинвэ величаво повернулась и, не спеша, грациозно шагнула к пирсу, у которого ждали наготове прекрасные светлые корабли, а следом за ней неторопливо потянулись и все остальные.
В этот миг Пако вспомнил о друзьях, но не успел он ещё разволноваться, как увидел всех их рядом. Улыбаясь, Алатар слегка подтолкнул Нобби и Лимпи вперёд и сказал:
– Теперь, мои дорогие друзья, нам предстоит расстаться.
– Как, вы не пойдёте с нами? – испугался Пако.
– У каждого в этом мире своя дорога, – ответил маг, грустно улыбнувшись. – Не нам выбирать пути провидения, но они сами изберут нас, когда к тому приходит срок. Мы лишь можем достойно, с благодарностью принять на свои плечи всё, что будет возложено на нас Властителями Эпох. Ступайте, друзья, ведь Тэльтинвэ ещё не раз понадобится ваша помощь и поддержка. Не забывайте старого Аргала, а так же непревзойдённого песнопевца и учителя Даэрона.
– Как, вы тоже остаётесь? – совсем расстроился Пако, повернувшись к старому мастеру слова.
– Да, друзья, такова уж моя судьба, – грустно сказал Даэрон. – Той, ради которой долгие годы теплилась лампада моей жизни, давно уж нет в этом мире, и мне никогда её не вернуть. Долгие годы я надеялся, что мои чувства притупятся, и боль оставит меня, но всё было тщетно. Я давно уже подумываю о том, чтобы с честью завершить свой жизненный путь и сегодня настал тот час, которого я долго ждал.
Слёзы безудержно покатились по щекам хоббитов и маленького Лимпи.
Аргал с Даэроном присели и по очереди обнялись с малышами так, будто те всегда были их лучшими друзьями, а, может быть, так оно и было на самом деле? Как бы то ни было, маг и песнопевец поднялись, улыбнулись на прощанье и, развернувшись, зашагали к проёму высокой стрельчатой арки, ведущей в город. Расстроенным друзьям более ничего не оставалось, как последовать за длинной вереницей эльфов, восходящих на прекрасные корабли.
Когда последний из эльфов оставил за спиной опустевший причал, над гаванью прозвучал протяжный сигнал горна. Вслед за этим с бортов в воду погрузились длинные вёсла, и корабли начали медленно отходить от пирсов. Над огромным озером стоял полный штиль. Лоцманы отвели корабли подальше от берега, а матросы развернули на стройных мачтах белоснежные паруса. Однако ветер, не спешил разлучать тех, кто уплывали на запад с отважными защитниками Нимлонда. Слыша неутихающие звуки сражения, эсгалдорцы на кораблях плакали, не стесняясь своих слёз. Они скорбели о гибнущих братьях, ценой жизней которых они были избавлены от рабства и смерти.
Бой продолжался до вечера и не прекращался всю ночь. Лишь к рассвету следующего дня паруса наполнились свежим восточным ветром, и, плавно набирая ход, корабли устремились на запад, к неизвестности.
Pages: [1] 2 3 ... 10