Show Posts

This section allows you to view all posts made by this member. Note that you can only see posts made in areas you currently have access to.


Messages - П_Пашкевич

Pages: [1] 2 3 4
1
Проза / Про Гэндальфа Серого
« on: 15/06/2020, 10:27:49 »
Quote
– Вшивым гоблинам не взять отряд Хранителей! И если только они пробились наружу, оркам их не догнать: при свете дня подземные крысы не посмеют пуститься в погоню.
Как хотите, но лютейший ООС, вложите ли вы эти слова в уста хоть светлого майа Олорина, хоть убеленного сединами истари.

2
Проза / Про Гэндальфа Серого
« on: 02/06/2020, 13:34:44 »
А вот это следующий этап возможной переработки образа. СтОит только начать с анализа самоидентификации фокального персонажа, как подтянется и остальное :)

А вообще писать от фокала майа - это дерзновенно! Но зато если после причесываний и продумываний получится убедительный образ - будет круто :)

3
Проза / Про Гэндальфа Серого
« on: 02/06/2020, 11:20:40 »
Я рискну вбросить пару замечаний (ага, критиковать других всегда легче, чем оглядываться на себя :) )

Первое. Есть такая нехорошая вещь под названием "заместительные синонимы" - это когда, например, персонажа с хорошо известным читателю по предыдущему тексту именем вдруг начинают именовать "эльфом", "мужчиной", "магом"... Почему это часто порицают? Одна из претензий: читатель начинает путаться в персонажах, сбиваться в их количестве, затрудняться с определением, какая реплика или поступок к кому относится. Плюс (добавлю от себя) иногда это смещает акценты. Когда эльф бьется с орком, не надо в это время рассказывать о цвете его волос :) Другое дело, что иногда уместно употребленный синоним, наоборот, направляет внимание читателя в правильную сторону, но я не об этом случае.

Да, у вас Гэндальф то и дело называется "волшебником" без надобности - это именно оно :)

Второй момент уже более из числа "вкусовщины", но выскажу тоже. Есть такое понятие: фокальный персонаж. Это тот, глазами и ушами которого автор пользуется, описывая происходящее, чье вИдение он пересказывает. У вас это Гэндальф. И вот тут у меня опять сомнения. Будет ли Гэндальф называть себя волшебником, если он знает свою совсем другую суть? Майа, истари - это всё куда уместнее (но см. п. 1). Олорин, Митрандир? Возможно, но тут надо думать. Очень трудно поставить себя на место нечеловеческого существа - а майар, как не крути, не люди: у них может (и должен) быть иной, отличный от нашего образ мышления.

А вообще я как фикрайтер с трехлетним стажем (не самым большим, но и не таким уж маленьким) рад любой искренней, не глумной попытке заглянуть в мир Профессора новым взглядом.


4
Спасибо! :)

Текст процентов на 90 готов. Осталось 2-3 завершающих главы и эпилог. Еще выложено три завершенных рассказа по этому миру - правда, отсылки к Профессору есть только в одном из них. А в другом рассказе, как раз, Танька появляется взрослая, ей без малого 600 лет (да, ей-таки досталась эльфийская вечная юность), и именует она себя своим полным ирландским именем Этайн. :)

Всё это живет вот здесь: https://fanfics.me/serie1950

5
А в этом черновом отрывке будет совсем немного от творчества Профессора, одна крохотная отсылочка. Но очень надеюсь, что она получится из разряда "редко, но метко" и повлечет за собой большие последствия для последующей истории описываемого мира. Надеюсь, мое хулиганство тут не чрезмерно дерзкое. И, да, я в курсе, откуда брал Профессор имена некоторым своим героям :)

Quote
После того, как Гвен ушла, Танька опять погрузилась в полудрему. Однако заснуть по-настоящему так и не удалось. Во-первых, перед ее глазами как наяву стояла и никак не хотела исчезать таинственная пустошь Гоэн-Брен. В воображении она рисовалась бескрайней, уходящей за горизонт, лилово-розовой от цветущего вереска, и над нею одиноко возвышалась мрачная громада Бронн-Веннели с каменными пирамидами гробниц на вершине и с пустыми темными анфиладами залов в глубине. Образ этот одновременно и пугал, и притягивал, заставляя сердце трепетать, а фантазию – дорисовывать всё новые и новые детали.
А во-вторых, ее то и дело навещали друзья. Несколько раз приходила Орли: осторожно заглядывала поверх ширмы, долго смотрела на Таньку, но каждый раз принимала ее, лежавшую с полуприкрытыми глазами, за спящую и тихонько уходила. Появлялась и Санни: та тоже боялась ее потревожить, но один раз все-таки подошла к самой постели и поправила одеяло. Разуверять подруг в своем крепком сне не хотелось: их заботливая предупредительность была так приятна!
Но потом до Таньки добрался неугомонный принц Кердик. Сначала он долго сидел возле ширмы и добросовестно старался не шуметь – только это не особо помогало: Танька слышала и его частое дыхание, и тихое бормотание, различала даже отдельные слова, но не понимала их. Получалось, что принц, хотя и владел в совершенстве камбрийским языком, хотя и просил называть себя камбрийским именем, сам с собой разговаривал все же по-англски. Впрочем, сейчас Танька была даже рада этому: как ни посмотри, а подслушивать – это неправильно... Но стоило ей шевельнуться, как принц осторожно кашлянул.
– Вы не спите, великолепная? – спросил он, чуть выждав.
В ответ Танька лишь вздохнула. Потом вежливо подтвердила:
– Я не сплю, принц Кэррадок.
Принц помолчал, снова кашлянул. Потом осторожно спросил:
– Великолепная, а можно с вами поговорить?
На этот раз вздох удалось сдержать. Впрочем, это было уже нетрудно: проснулось любопытство. Однако ответила Танька, как подобает благовоспитанной леди: спокойно, почтительно, даже чуть холодно:
– Да, я слушаю вас, принц.
И вдруг, к ужасу своему, чуть не рассмеялась: вспомнила ни с того ни с сего, как они стояли друг перед другом на четвереньках! Смех этот сдержать оказалось куда труднее, чем вздох. Но помогла головная боль: милосердно напомнила о себе, спасла от позора.
Принц, однако же, по-видимому, ничего не заметил. Погруженный в себя и при этом явно взволнованный, он подошел к кровати и остановился, теребя рукав туники и никак не осмеливаясь заговорить. Конечно же, Танька подумала, что принц спросит что-нибудь о Санни, даже приготовилась утешать незадачливого влюбленного. Однако разговор пошел совсем о другом. Поколебавшись, принц наконец решился:
– Вы читали «Энеиду» Публия Вергилия Марона, великолепная?
«Энеиду» Танька, конечно же, читала: как-никак, дочь римской императрицы! И не только читала: даже помнила наизусть несколько отрывков. Оттого, не задумываясь, и продекламировала в ответ на латыни:

Битвы и мужа пою, что первый с прибрежия Трои
Прибыл к Лавинским брегам в Италию, роком гонимый.
Много скитаться ему по земле и по морю судила
Сила всевышних и гнев незабывчивый злобной Юноны...


Забывшись, сида чуть приподнялась на постели. И сразу же замолчала: боль снова сдавила виски.
А принц, опять ничего не заметив, восторженно подхватил текст:

Много и в бранях терпел, пока, состроивши город,
В Лаций не внес он богов, откуда и племя латинов,
И Албане отцы, и стены высокого Рима.

Блеснув глазами, он радостно посмотрел на Таньку и увлеченно продолжил:
– Я и не сомневался, великолепная, что вы тоже любите Вергилия и его «Энеиду»! Вот и я давно порываюсь написать историю своих предков – подобно тому как Вергилий написал поэму об Энее, предке императора Октавиана Августа. Благочестивый Эней когда-то покинул разрушенную греками Трою и нашел своему народу новый дом в Италии. Точно так же и мой далекий предок, король Икел, приплыл на наш остров с континента...
«И разорил цветущий Кер-Лерион, и предал смерти несметное количество бриттов», – мысленно продолжила Танька, вспомнив университетские лекции по истории, – однако опять справилась с собой, не произнесла вслух. Но принц словно услышал ее: заговорил об этом сам.
– Я догадываюсь, великолепная, о чем вы сейчас подумали, – с досадой произнес он. – Но Икел со своими воинами пришел сюда не как завоеватель, а как союзник, как защитник британских городов от диких пиктов и гаэлов, и не его вина, что англов вероломно обманули, нарушили договор!
«„Дикие пикты и гаэлы“ – надо же было такое выболванить! Господи, как же хорошо, что принца сейчас не слышат ни Морлео, ни Кайл! А Орли? Если она где-то поблизости...» – Танька представила себе ссору между друзьями и ужаснулась. А еще почувствовала, как ее саму захлестывает жгучая обида.
Принц, должно быть, и сам понял, что сказал что-то не то. Покраснев, он вдруг опустил голову.
– Простите, великолепная... Это были другие времена, дикие нравы... И, вы ведь знаете, я сын королевы Сэнэн, в моих жилах тоже течет гаэльская кровь!
– Но я не сержусь на вас, принц, – улыбнулась сида. «Цензор» не возмутился: рассердиться по-настоящему на этого странного мальчишку, чем-то неуловимо напоминавшего мэтра Рори Мак-Артура, она и правда не могла. А обиду она, конечно же, задавит, не позволит ей разрастись!
Танькиной улыбке принц обрадовался, приободрился. И вновь удивил. Пряча глаза, он робко, но в то же время настойчиво произнес:
– Должно быть, вы уже устали от меня, великолепная. И все-таки, как бы то ни было... Вы ведь знакомы с древними преданиями сидов! И, я же помню, что-то знаете про короля Эомера! Помогите мне, пожалуйста! Это очень важно для моей поэмы: ведь Икел и Ви́нта, первые короли англов на Придайне, приходились ему сыновьями. Расскажите мне про Рохан, пожалуйста!

6
Почитываю на Фанфиксе кроссовер между "Плоским миром" Терри Пратчетта и "Хоббитом" - "Ведьмы в Средиземье" авторства Fink-nottle. Вот душевно, и всё тут. Правда, выложено еще не всё.

https://fanfics.me/read.php?id=111695&chapter=0

7
Еще отрывочек с отсылкой к Профессору. Есть даже скрытая цитата.
И, да, в немагическом мире эльфийская вечная молодость дается ценой периодических "обновлений", похожих на тяжелую болезнь.

Quote
Тогда, конечно же, всё закончилось благополучно. Как раз на пятые сутки после того посещения мама окончательно пришла в себя. Обошлось даже без хождения по «кокону» в беспамятстве: как по-научному объяснила тетя Бриана, на этот раз обновление не затронуло коры больших полушарий головного мозга. Похудевшая, ослабшая, но удивительно помолодевшая, казавшаяся теперь лишь немного старше Таньки, мама в считанные дни вернулась к обычной жизни и к обычным делам — разве что поначалу чересчур быстро уставала. Сбросившие с себя груз забот папа и тетя Бриана стали говорить даже, что на этот раз обновление, хоть и началось на целых два года позже обычного, прошло на удивление гладко, без серьезных осложнений. И только Танька, не раз примерявшая мысленно на себя недавнее мамино состояние, никак не могла отделаться от преследовавшего ее страха. Липкая, неприятная мысль то и дело пробиралась к ней в голову, заставляя лиловеть от стыда и прятать глаза: «Какие же люди счастливые! Пусть они и стареют, пусть и рано умирают, но зато они знают сидовские обновления лишь со стороны, а не как мама и не как потом придется узнать мне!»

      Мыслью этой так хотелось поделиться с мамой, не для того, чтобы та ее поддержала, — наоборот, чтобы помогла прогнать! Но разве можно было напоминать маме, только что прошедшей обновление, о ее недавних муках? И Танька, улучив момент, прямо в Университете заговорила с тетей Брианой — вернее, уже с мэтрессой Брианой: одно дело дом, совсем другое — Университет!

      — Что ты, Танни! Да разве можно роптать на такое! — мэтресса Бриана ахнула, всплеснула руками. — Ты даже представить себе не сможешь, как много людей согласилось бы и на куда бо́льшие мучения, только бы не стареть!

      — А почему нельзя не стареть без этих мучений, без обновлений? — не подумав, брякнула тогда в ответ Танька — и сама себе ужаснулась. Ну надо же было такое сказануть: мало тебе вечной молодости, так еще чтобы и без мучений! Глянула на тетю — не обиделась ли? Но нет: та смотрела на нее по-прежнему ласково — правда, еще и как-то необычно задумчиво... Смутившись, Танька все-таки продолжила: — Ну, или пусть бы каждый мог сам решить, кем ему быть, — хотя бы раз в жизни, как те два брата, Элронд и Элрос, один из которых выбрал судьбу сида, а другой — судьбу человека!

      Но мэтресса Бриана, увы, не знала ничего ни об Элронде, ни об Элросе: она ведь вообще никогда не слышала сказок о Срединной Земле. Оттого-то, должно быть, и поведала она тогда Таньке совсем о других существах — и не о людях, и не о сидах.

      — Давай-ка я тебе кое-что покажу, Танни, — мэтресса Бриана жестом пригласила Таньку к себе в кабинет, усадила там за стол, разлила из термоса кофе по двум чашкам. — Есть у меня в лаборатории один мальчик, Гури ап Ллара, старательный такой, терпеливый и очень наблюдательный. Так вот, как-то раз задался он вопросом, как это так у нас в стаканчиках из червячков-личинок получаются мушки. И принялся он мушиные куколки резать и смотреть под микроскопом — выяснять, что в них делается на первый день, что на второй, что на третий, что на четвертый, что на пятый... Всё развитие куколки зарисовал — до самого вылупления мушки. И знаешь, что оказалось?

      Мэтресса Бриана выдвинула ящик стола, вытащила, немного покопавшись, пухлую папку. Разложила по столу листочки пергамента. Загадочно улыбнулась:

      — Посмотри-ка, Танни, для начала вот этот рисунок. Видишь? Почти всё старое разрушается — и мышцы, и внутренности. Остаются мозг, нервные узелки и волокна — а еще сердце и будущие яичники — ну, или семенники. И больше почти ничего! А теперь смотри вот сюда! — мэтресса Бриана пододвинула к Таньке другой листок. — Видишь: вот это — растущее крыло, а вот это — будущая нога. Вот тут видны новые мышцы, а тут прорастает трахея. Всё это развивается из особых зачатков, которые есть уже у червячка, но по-настоящему трогаются в рост только после того, как он превращается в куколку. Ну, сообразила, к чему я тебе это рассказала?

      Увы, не поняла тогда Танька ничего. В том и призналась, честно покачала головой. Мэтресса Бриана огорченно вздохнула.

      — А подумай-ка получше, Танни!.. Ладно, подсказываю. Допустим, старое в куколке разрушилось бы, а вот этих самых зачатков в ней не оказалось? Что бы с такой куколкой стало?

      — Ну, погибла бы, конечно! — Танька недоуменно пожала плечами. — Только при чем тут это всё, мэтресса Бриана?

      — А очень даже при том! — мэтресса Бриана даже чуть нахмурилась — правда, тут же улыбнулась. — Ты книгу-то про устройство своего тела читала? Помнишь, что происходит с вами при обновлениях: старые органы разрушаются, а новые развиваются из стволовых клеток, хранящихся в особых обновительных железах? А у обычных людей новому-то вырастать и не из чего: никаких обновительных желез у нас отродясь не бывало... Ну вот, кофе совсем остыл! — мэтресса Бриана отхлебнула из своей чашки и чуть слышно вздохнула. — И ничего уж тут, Танни, не поделать!

      В общем, хоть и поняла тетя Бриана Таньку, хоть и не обиделась на нее, но ничем и не утешила. Вышло, что у людей одна судьба, а у них с мамой — другая: людям — стареть, сидам — каждые десять лет мучиться. А удастся ли хотя бы когда-нибудь эту несправедливость исправить — разве что через много столетий, когда ученые придумают, как управлять старением. И, хоть домой она вернулась и не совсем уж в расстроенных чувствах, мама почувствовала неладное. Пришлось во всем признаваться — и в своих размышлениях о старости и об обновлениях, и в разговоре с тетей Брианой. Вот тогда-то Танька и услышала впервые историю про остров Нуменор, жители которого решили оружием завоевать себе бессмертие, но добились лишь страшного наказания. Кажется, мама пыталась объяснить ей на этом примере, что такие сложные проблемы нельзя решать поспешно и без должных знаний — но Танька поняла рассказ по-своему...

      И на следующий день ей приснился кошмар.

      Громадная, неотвратимая волна надвигалась с моря, накатывалась на землю. Была глубокая ночь, усыпанное звездами серебро неба освещало мирно спящий город, так похожий на родной Кер-Сиди. Потом волна обрушилась на дома, погребла под собой и людей, может быть, вовсе и не повинных в том, что их соотечественники дерзнули пойти войной на страну вечной юности, и домашних животных, наверное, даже не подозревавших ни о старости, ни о смерти, а просто живших рядом с человеком, верно служа ему из века в век. А когда море успокоилось, на месте цветущего края ничего и никого не было — одна бескрайняя свинцово-серая рябь.

      Этайн, как Лютиэн, летучей мышью носилась над волнами, тщетно стараясь найти кого-нибудь живого, выплывшего — а потом вдруг поняла, что в обличье крошечного зверька у нее не хватит сил помочь даже маленькому ребенку. И тогда она, позабыв обо всем, обернулась собой настоящей — и, бескрылая, рухнула в равнодушно колыхавшуюся под ней воду...

8
Очередная "средиземская" вставка - теперь не сон, а грезы ГГ наяву:
Quote
— А вы, сэр Талорк? Вы-то кем нас считаете?

— А я? — задумчиво повторяет пикт. — А я сын короля несчастной израненной страны, которую вы зовете Пиктавией, а мы сами — Альбой(1). У альбидосов нет и никогда не было преданий ни про полые холмы, ни про волшебную страну Тир-на-Ног. Даже в те времена, когда святой Колум еще не принес нам истинную веру, мы хоть и почитали щедрого Дагду и грозную Морриган, не ведали ни о Немайн, ни о Дану и ее народе. Мы не гаэлы и не похожи на них ни языком, ни обычаями, ни сказаниями. Я не ведаю, откуда на самом деле пришла Святая и Вечная, но я знаю, что союз с ней оказался спасителен для нашей страны, изнемогавшей под натиском гаэлов с запада и англов с юга. И мне, по правде говоря, все равно, по праву или не по праву она носит титул базилиссы. Святая и Вечная доказала делом, что она верный союзник Альбы, — и мой меч будет служить ей верой и правдой, даже если... — сэр Талорк вдруг замолкает, чуть отводит глаза. — Кажется, я позволил себе слишком много. Простите, великолепная!

— Что вы, сэр Талорк! — горячо восклицает Танька. — Да разве же вы сказали что-то дурное? — и тут же смущенно добавляет: — А как бы вы посоветовали мне поступить, чтобы помочь подруге? Она ведь и правда в большой опасности.

— Еще раз прошу у вас прощения, великолепная, — почему-то Таньке кажется, что сейчас сэр Талорк прячет от нее глаза, — но то, что я сейчас узнал от вас, и то, что увидел по дороге, заставляет меня посмотреть на вашу историю иначе. Будь сейчас Пеада в Мерсии — может быть, вам стоило бы обратиться за помощью прямо к нему, но только минуя всех придворных и особенно опасаясь королевы, — сэр Талорк делает паузу, вновь пристально смотрит на сиду. — Но вы же знаете: король отбыл на африканскую войну. К тому же, смотрите: целые отряды мерсийских воинов, так и не дойдя до гаваней, стремглав возвращаются. Боюсь, здесь назревает что-то очень неприятное. Я даже скажу больше: возможно, ваше имя послужило бы вам сейчас хотя бы какой-то защитой от большой опасности. А оставаясь безымянной...

— А оставаясь безымянной, я не подвожу свою маму и свою страну! — громко перебивает Танька, так, что ушедшая далеко вперед Орли оборачивается и останавливается. — Пока здесь не знают, что я — это я, никто не скажет, что Республика Глентуи непозволительным образом вмешивается в дела Мерсийского королевства!

— Вот как! — сэр Талорк грустно усмехается. — Великолепная, поверьте: я искренне боюсь за вас. Увы, остаться защищать вас у меня нет возможности, а удерживать дочь Святой и Вечной от задуманного сумасбродства силой я не в праве. Но я попытаюсь хотя бы довести вас до города в безопасности. Однако выслушайте несколько советов. Во-первых, никогда, ни при каких обстоятельствах не доверяйте королеве Альхфлед. Во-вторых, не привлекайте к себе лишнего внимания в городе — ни песнями, ни другими странными для простой гаэльской девушки поступками. В-третьих, перед тем, как что-то предпринимать, хорошенько подумайте. А имение шерифа Кудды, насколько мне известно, находится хоть и неподалеку от Бата, но за пределами городских стен. Увы, точнее сказать я ничего не могу. И давайте уйдем с торной дороги и будем добираться до города тропинками — а то очень уж тут неспокойно становится...

Танька вдруг останавливается, изумленно смотрит на сэра Талорка. Какими же знакомыми сейчас кажутся ей эти слова — и вообще весь разговор! Мама, вроде бы, именно такое состояние называла странным словом «дежавю»... Нет, «дежавю» — это когда кажется, что происходящее уже было с тобой самим, — а тут другое: сейчас перед Танькиными глазами и ушами словно бы оживает старая мамина сказка. Невероятно четкие образы рисуются в воображении сиды, захлестывают ее, заставляют позабыть о происходящем вокруг.

Полутемная спальня заезжего дома. Снизу, из пиршественной залы, доносятся стук кружек и обрывки разговоров. А здесь тишина, лишь чуть потрескивает сальная свеча. Четверо босоногих юношей, явно взрослых, хотя и странно маленького роста, столпились вокруг кресла, в котором обосновался высокий бородатый мужчина в оборванном дорожном плаще. «Я могу провести вас нехожеными тропами», — говорит тот, и один из юношей очень недоверчиво смотрит на него... Этайн точно знает, кто он такой, этот мужчина: предводитель следопытов Севера, потомок королей израненной, запустевшей страны...

— Простите, сэр Талорк... У вас меч в порядке? — полушепотом спрашивает стремительно лиловеющая Танька, совсем уже готовая увидеть клинок, сломанный чуть ниже рукояти, — как в той самой сказке.

— Разумеется, в порядке, великолепная, — отвечает сэр Талорк с явным недоумением. — У вас нет причин беспокоиться... Что с вами? Отчего вы так взволнованы?

А у Таньки щеки пылают, пожалуй, еще сильнее, чем когда она услышала от сэра Талорка имя отца Санни, — теперь уже от стыда: нашла же время, когда сказки вспоминать! Но сдержать свой язык она уже не может.

— Просто вспомнила одну легенду... — тихо произносит сида. — Не камбрийскую и не ирландскую — нашу с мамой.

P.S. Главная героиня все-таки останется Танькой, пока не повзрослеет. Впрочем, никто, кроме неё самой и членов её семьи, и в мыслях не имеет так её назвать :)

9
Но тут вот какая тонкость. Дореволюционная эпоха России - это время такого культурного расслоения, когда просвещенные слои общества даже, может быть, неосознанно, но стараются сегрегироваться от "простонародной" культуры.

А в мире, описываемом мною, всё иначе. Посмотрим на ситуацию глазами Немайн (Таниной мамы). Кто она, что ей дорого? А она - личность, спонтанно возникшая в результате проблем со здоровьем (в том числе и с психикой) искусственно созданной эльфийки, тело которой было задумано лишь как вместилище для личности попаданца (но пошел раздрай между сознанием попаданца - зрелого мужчины и подсознанием юной эльфийской девушки). В результате она осознает себя как возникшая сразу взрослой, без собственного детства, без собственного прошлого. Да, у нее есть "чужая память", она может копаться в ней, извлекать воспоминания о мире, в котором никогда не была, о переживаниях человека, с которым она себя не ассоциирует (точнее, наоборот, поначалу даже боится, что на самом деле она - это "свихнувшийся" он). И пытается слепить для себя комфортный мир, опираясь, в том числе, на эти чужие воспоминания, в том числе на то радостное и светлое, что она может отыскать в этой "чужой памяти". А прежний обладатель этой памяти жил уже в другую эпоху, во второй половине 21 века, где и реалии другие, и другие представления о благозвучии/неблагозвучии, и нет понятия "простонародных имен".

Но я еще раз подчеркну: восприятие имени читателем - это важно. Буду думать, возможно - обсуждать проблему с читателями, при необходимости - искать адекватную замену.

10
Adenis, я обещаю, как минимум, подумать. Главное - то, что этот вариант вызывает отторжение у части читателей, несмотря на то, что я могу найти аргументы "за". Пока книжка пишется, мне трудно переключиться с "Таньки" даже на "Таню", но потом просмотрю текст заново и вновь подумаю. Менял же, в конце концов, когда-то Коваленко "сидху" на "сиду" :)

Но все-таки не удержусь.
Рискнете ли вы сказать, что автор относится здесь к своей героине пренебрежительно? http://lib.ru/BUNIN/bunin04.txt - хотя, да, крестьянская девочка.
И, между прочим, у Осеевой Динка - не Дина, а Надежда (вероятно, сначала переделали в "Надин", а потом в "Динку" :) ).

Кстати, сейчас в моих черновиках о будущем героини, где она уже взрослая, Танькой она оказывается только в своих детских воспоминаниях, а так она в своей семье Таня, а вне ее - Этайн или Этне, в зависимости от страны и эпохи.

11
Ну, и чтобы немножко показать истоки ее "средиземских" мечтаний:

Quote
Брат смотрит на снова задумавшуюся и шепчущую что-то про себя сиду. Только что радовалась жизни, светилась солнышком – так нет, опять нос повесила. Вот всю жизнь он с сидами в одном доме живет – а понимать их так до конца так и не выучился. Мама, например, за мгновение может превратиться из строгой начальницы, а то и грозной повелительницы в девчушку-резвушку. Или наоборот, как уж кому повезет. И Танька такой же растет. Непредсказуемой. Вот слазили с ней в прошлом году в заброшенный сидовский тулмен бог весть какого века. Закопченный очаг старинный, утварь какая-то глиняная с орнаментом, котел медный громадный… Интересно же! У Таньки глаза аж горели! Даже какие-то украшения деревянные там подобрала да на себя примерила, а еще самопрялку покрутила – поиграла чуточку в жизнь под холмом. Потом приехали домой, только отвернулся – а сестра плачет навзрыд. Показал, называется, достопримечательность… Стал расспрашивать, утешать – оказывается, ей никогда не живший народ жалко, и вообще быть последними в роду и скрывать это – ноша неподъемная. Будто не знает, что не последняя она в роду, а всего лишь вторая, и что все эти бруги да тулмены – декорации, сделанные Сущностями, чтобы люди, столкнувшись с сидами наяву, не увязли навсегда в мистике всякой! Долго потом пытался мозги на место ей поставить, объяснял, что никакая она не одинокая. Про родителей напоминал, про себя, про большой клан Плант-Монтови, в который она входит на полном основании, про множество родни, что души в ней не чает. Вроде бы убедил – только все равно след в ней остался. Комната ее вся теперь крохотными картинками увешана с сюжетами из легенд и сказок про сидов – сама рисовала. Тулмен тот обустраивать для жизни вздумала – в каникулы, бывает, целыми днями в нем пропадает, даже спит там на лавке деревянной. И возвращается потом вся в саже.

12
Она сама - потому что так ее называют дома в 3-м лице. Возможно, это кажется нелогичным, но я сам такое долгое время наблюдал (да и продолжаю наблюдать) в жизни - причем эта форма употреблялась безо всякого пренебрежительного оттенка, просто как уменьшительная. Кстати, это замечание я получаю не впервые - но у меня нет "автоматического" восприятия этой формы как обидной. ПризнАюсь: был у меня давным-давно момент колебаний - но потом я вспомнил "Динку" В. Осеевой и решил: если Динке можно быть Динкой, то чем хуже Танька? К тому же, в том мире, в котором она живет, большинство окружающих русского не знает и этого оттенка вообще не замечает.

А окружающие ее называют по-разному. Однокурсники (да, в Кер-Сиди со времен канона есть университет) - Танни. Подруга-ирландка - Этнин. А кое-кто из преподавателей - леди Этайн, а то и "нобилиссима".

13
Quote
Так-то хорошо, язык живой, образный. Что меня смущает - это смесь из Таньки, пиктов и мунстера. Кони, люди... Сид Танька... Ну почему?

Дело в том, что текст - фанфик-кроссовер, где основным фандомом выступает "камбрийская" трилогия В. Коваленко ("Кембрийский период", "Камбрия - навсегда!", "Камбрийская сноровка"). В исходном произведении главная героиня - существо с обликом эльфийки, созданное инопланетными экспериментаторами и отправленное в реалии Британии 7 века. В теле этой эльфийки первоначально живет личность русскоязычного "попаданца", но потом она становится самостоятельной личностью... Понимаю, что для неподготовленного читателя такой сеттинг может показаться неверибельным и абсурдным, но на самом деле мир и герои там прописаны классно, "обоснуй" тоже неплох. Героине канона пришлось назваться сидой (так автор канона транслитерировал "sidhe"), а местные бритты приняли ее за пришедшую из Ирландии богиню Немайн.

Меня подкупила идея этого произведения показать мир, где удалось "перепрыгнуть" Темные века, сохранив в Европе гораздо больше от античной цивилизации (включая научные знания), чем это случилось в нашей реальной истории. А еще мир, созданный Коваленко, мне показался очень хорош для того, чтобы в его антураже показать интересные вещи из мира живой природы и "заново сделать" некоторые открытия в области биологии, - и у меня стала писаться такая вот просветительская фантастика в как бы фэнтезийном антураже (там вообще нет магии, но чуть ли не все в нее верят и ее ждут). Правда, главная героиня канона для этих целей мне не подошла: у нее и характер другой, и задачи, и круг знаний и интересов. Вот я ей и придумал дочку с перспективой эльфийской долгой жизни и нужным мне интересом к тайнам живой природы. А имя... Ну, так канонная главная героиня назвала своего приемного сына Владимиром (и один раз даже называет его Вовкой) - чем Танька-то хуже (тем более что полное-то имя у нее не Татьяна, а вполне кельтское Этайн, логичное для дочери ирландской богини)?

А почему здесь появилась тема вселенной Дж. Р. Р.? Ну, во-первых, это моя авторская воля :) Кстати, в каноне Коваленко тема Толкина есть тоже, но мельком, в одном эпизоде. Там его ГГ (впоследствии - мама моей Таньки) во сне видит себя идущей по Петербургу, а прохожие принимают ее, наряженную по раннесредневековой моде и имеющую заостренные уши, за загримированную ролевичку-толкинистку. И в том же сне преподаватель в консерватории еще интересуется, с какой стати у нее Нарья на пальце. А во-вторых... Представьте себе: среди людей растет девочка с очень необычной внешностью (кстати, согласно описанию, данному Коваленко для своей Немайн, это не внешность эльфов из фильмов Питера Джексона, да и вряд ли, на самом деле, она приемлема для эльдар Профессора: например, у нее клыки больше человеческих, огромные глаза почти без белков, длинные подвижные уши и синеватый оттенок кожи). Конечно, то, что она дочь императрицы и "бывшей богини", защищает ее до поры до времени от явных проявлений ксенофобии со стороны окружающих, но все равно что-то прорывается - да просто непроизвольные реакции людей, видящих ее впервые. И вот она с детства, с одной стороны, как Пиноккио, мечтает стать "настоящим человеком", а с другой... "Попаданец" в трилогии Коваленко оставил после себя в голове Немайн всю свою память и весь свой культурный багаж. А он был вовсе не "простой парень", как часто делают авторы историй про "попаданцев", а блестяще образованный и незаурядный человек, тонкий любитель оперы, знаток творчества Киплинга и Эдгара По... Ну, и судя по тому самому сну, неравнодушный и к творчеству Профессора :). И в моем фанфике Немайн в ответ на переживания маленькой Таньки рассказывает ей "сказки про сидов" - вольные пересказы сюжетов из "Сильмариллиона", "Хоббита" и ВК - и та начинает считать себя в своих фантазиях представительницей эльдар, и в чем-то ей это помогает.

А "мунстерская" вот откуда :). В реальной истории на территории нынешнего Уэльса имелись ирландские поселения, а король Диведа (в котором начинается действие трилогии Коваленко) принадлежал к династии ирландского происхождения с мунстерскими корнями (а ирландцы-десси у Коваленко часто упоминаются). Поскольку о ирландской мифологии известно гораздо больше, чем о бриттской, я воспользовался этим присутствием ирландцев в Британии и подарил Таньке подругу - беженку из Мунстера (наделив ее функцией примерно как у Сэма при Фродо :) ).

14
Расширил последний отрывок, чтобы показать предысторию сна ГГ с участием Сарумана.

15
Спасибо :)

16
Ну, в общем, та версия, которой я буду придерживаться, мной озвучена: Аман вне досягаемого пространства, но материален. Мне она комфортнее, и она (кстати говоря :) ) хорошо согласуется с маленьким фанфиком, который мы с соавтором написали когда-то на конкурс на fanfics.me. И, на самом деле, отплытие эльфов даже и при принятии версии "материального Амана где-то в Иномирье" очень печально и трагично.

17
Мне кажется, это хорошая иллюстрация сложностей, которые возникают при попытках опираться на черновики. "Записки" эти датируются 40-ми годами. "Хоббит" уже увидел свет, ВК только ещё пишется, тех же черновиков, на которые здесь на форуме ссылались вчера,  доказывая нематериальность Амана, ещё и в планах Профессора нет.

Смотрите: "Записки" пишутся паралельно ВК, причём считать, что в них и ВК речь идёт о разных сеттингах, оснований вроде бы нет. Если ориентироваться на ВК как на "основной канон", имеющий приоритет над "Сильмариллионом"  (а логика в этом была бы: ВК-то был закончен и опубликован при жизни автора, а вот "Сильмариллион" - нет), то вот, казалось бы, и основание выбрать предпочтительную версию "позднего Амана". Но! "Записки" так и остались черновиком, о единстве сеттингов мы можем только гадать, а прекращена работа над "Записками" была раньше, чем над ВК, когда окончательно сеттинг ВК, возможно, ещё не был сформирован... То есть правомочность выбора этой версии с точки зрения согласованности с миром ВК не больше, чем таковая для самой поздней версии, где материальный Аман стал Америкой. Хотя, возможно, и не меньше :)

В итоге я прихожу к тому же компромиссу: из существующих нескольких авторских версий каждый вправе выбрать ту, которая его устраивает больше, не претендуя при этом на то, что именно этот выбор является единственно правильным для всех.

18

– А, понимаю, – сказал мастер, озираясь, – вы нас убили, мы мертвы. Ах, как это умно! Как это вовремя! Теперь я понял все.
– Ах, помилуйте, – ответил Азазелло, – вас ли я слышу? Ведь ваша подруга называет вас мастером, ведь вы мыслите, как же вы можете быть мертвы? Разве для того, чтобы считать себя живым, нужно непременно сидеть в подвале, имея на себе рубашку и больничные кальсоны? Это смешно!
– Я понял все, что вы говорили, – вскричал мастер, – не продолжайте! Вы тысячу раз правы.
(с)

А вот вы - явно не поняли  ;D

Нет, меня, в основном, напрягла версия ухода Галадриэли на Запад через физическую смерть. По двум причинам. Во-первых, вместе с ней туда же отправились Фродо и Бильбо (булгаковская аргументация, "Не все ли равно — живой ли, мертвый ли", нет, не пойдет).

Правда, забавное совпадение?
А на самом деле все-таки не все равно. "Покой", заслуженный Мастером, подразумевает если не "иную материальность" (хотя кто знает?), то как минимум ее тщательную имитацию.

Quote
Мастер шел со своею подругой в блеске первых утренних лучей через каменистый мшистый мостик. Он пересек его. Ручей остался позади верных любовников, и они шли по песчаной дороге.

– Слушай беззвучие, – говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, – слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, – тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я.

Это похоже на существование бестелесной фэа, погруженной в воспоминания и "живущей" только ими?

19
Трудно не согласиться :)

20
Обратите внимание: при этом появляется два вложенных друг в друга мифа. И, тем самым, появляется возможность обращаться по своему выбору либо к одному, либо к другому. Кстати, вопрос: к какому из этих вложенных друг в друга мифов относятся события ВК? А ведь далеко не факт, что к "наружному"! Одно сухое дерево в Минас Тирите чего стОит!

Pages: [1] 2 3 4